На первый взгляд это выглядит парадоксально: еще недавно российскую нефть обсуждали прежде всего в контексте санкций и дисконтов к мировым сортам. Неужели теперь российские нефтяники получают за свой баррель больше, чем продавцы Brent?

Не совсем. Ключ к разгадке — в разнице между ценой нефти в российском порту и стоимостью уже доставленного в Индию барреля. Иными словами, сравнивать эти две цифры напрямую некорректно: в цену Urals для индийского покупателя входит значительная стоимость логистики.

Почему Urals может стоить дороже Brent

Сам факт того, что индийский покупатель платит за российскую нефть больше, чем за Brent, еще не означает, что российские нефтяники продают Urals с премией.

Здесь важно учитывать базис поставки. В международной торговле используются стандартные условия Incoterms, которые определяют, кто оплачивает перевозку и до какого момента продавец несет расходы и риски.

FOB (Free On Board) — цена товара в порту погрузки. В случае Urals это стоимость нефти в российском порту без дальнейших расходов на доставку покупателю.

DAP (Delivered At Place) — цена товара с доставкой до согласованного места назначения. Для Urals это уже стоимость нефти, доставленной, например, до индийского НПЗ или другого согласованного пункта.

Поэтому две цены могут выглядеть следующим образом:
- Brent — $90 за баррель
- Urals в российском порту (FOB) — $68
- Логистика, фрахт, страхование и прочие расходы — $24
- Urals с доставкой в Индию (DAP) — $92

Индийский покупатель в таком случае действительно платит за Urals $92 — больше, чем $90 за Brent. Но российский производитель получает не $92, а $68.

Таким образом, для продавца Urals по-прежнему торгуется с дисконтом к Brent — в данном условном примере он составляет $22 за баррель.

Читайте также: как случился бензиновый дефицит в России?

Кто получает разницу

Главный вопрос в этой ситуации — кому достаются деньги, которые появляются между ценой нефти в российском порту и ее стоимостью в Индии.

Ответ зависит от того, кто организует и оплачивает транспортировку.

В цепочке поставок могут участвовать различные трейдеры и перевозчики, в том числе компании, связанные с так называемым «теневым флотом», санкционные трейдеры, не подпавшие под ограничения, а также российские судоходные компании.

Поэтому значительная часть разницы между FOB- и DAP-ценой может оседать у участников логистической цепочки — перевозчиков, трейдеров, страховщиков и других посредников.

Для рынка это стало одной из форм адаптации к санкционным ограничениям. Нефтяные потоки становятся более сложными, а торговая и логистическая цепочка — более длинной и менее прозрачной. Это позволяет участникам рынка продолжать поставки, несмотря на ограничения в отношении отдельных компаний и маршрутов.

Может ли часть премии достаться нефтяникам

Теоретически — да.

Если российские нефтяные компании сами организуют значительную часть логистики и эффективно контролируют перевозку, часть разницы между конечной ценой для индийского покупателя и стоимостью нефти в российском порту может оставаться у них.

Кроме того, если стоимость транспортировки остается примерно стабильной, а спрос индийских НПЗ на Urals растет, повышение цены поставки в Индию может постепенно трансформироваться в рост FOB-цены.

Например:
Brent — $90 за баррель
Urals в российском порту (FOB) — $70
Логистика, фрахт, страхование и прочие расходы — $22
Urals с доставкой в Индию (DAP) — $92

В этом случае конечная цена Urals для индийского покупателя остается выше Brent, но российская компания уже получает $70 вместо $68.

Дисконт Urals к Brent при этом сокращается с $22 до $20, но не исчезает.

Именно поэтому рост цены Urals с доставкой в Индию сам по себе еще ничего не говорит о доходах российских нефтяников. Нужно смотреть, как изменилась именно цена нефти на базисе FOB и сколько из конечной цены приходится на транспортировку и другие расходы.

Что важно для российского бюджета

Для российского бюджета также имеет значение не конечная цена барреля в индийском порту, а прежде всего цена Urals на соответствующем базисе и курс рубля.

Именно эти показатели используются при расчете значительной части нефтегазовых доходов бюджета.

Поэтому простое увеличение стоимости доставки российской нефти до Индии не означает автоматического роста бюджетных поступлений. Если индийский покупатель платит дополнительные $20–25 за баррель только за фрахт, страхование и прочую логистику, эти деньги не превращаются напрямую в дополнительные доходы российского бюджета.

Так есть премия или нет?

Получается парадоксальная ситуация: для индийского покупателя Urals действительно может оказаться дороже Brent, но для российского производителя Urals при этом продолжает продаваться с дисконтом.

Все зависит от того, какие именно цены сравнивать.

Сравнение Brent с Urals, доставленной в Индию, показывает конечную стоимость барреля для покупателя. Сравнение Brent с Urals FOB показывает, сколько стоит сама российская нефть без стоимости дальнейшей доставки.

Поэтому говорить, что российская нефть «стоит дороже Brent», без уточнения базиса поставки некорректно.

Настоящая интрига заключается не в самой «премии», а в том, как распределяется разница между ценой нефти в российском порту и стоимостью доставленного барреля.

Именно здесь и может скрываться значительная часть денег — у перевозчиков, трейдеров и других участников логистической цепочки, а не обязательно у российских нефтяников.

Читайте также: как и почему Ормузский пролив влияет на нефть