Рост длинных доходностей в России и мире: случайное совпадение или общий тренд?

Конфликт на Ближнем Востоке продолжается уже 3 месяца, вследствие чего цены на нефть и ряд других commodities остаются повышенными. Инфляционный шок уже начал отражаться в годовых темпах роста инфляции в развитых странах: 3% в Еврозоне и 3.8% в США по итогам апреля, а в Китае индекс цен производителей вышел из отрицательной зоны впервые с сентября 2022.

На этом фоне доходности длинных суверенных облигаций к началу июня практически повсеместно выросли:

США: 10Y YTM – 4.47% (+50 б.п.), 30Y YTM – 4.99% (+35 б.п.)
Великобритания: 10Y YTM – 4.9% (+67 б.п.), 30Y YTM – 5.59% (+55 б.п.)
Франция: 10Y YTM – 3.63% (+41 б.п.), 30Y YTM – 4.5% (+28 б.п.)
Германия: 10Y YTM – 3% (+36 б.п.), 30Y YTM – 3.54% (+23 б.п.)
Япония: 10Y YTM – 2.68% (+55 б.п.), 30Y YTM – 3.92% (+56 б.п.)
Индия: 10Y YTM – 7.02% (+36 б.п.), 30Y YTM – 7.66% (+30 б.п.)
Китай: 10Y YTM – 1.7% (-9 б.п.), 30Y YTM – 2.19% (-10 б.п.)

Из общего ряда выбивается Китай, однако это можно объяснить продолжительным опытом дефляции в 2023-2025 по внутренним причинам, которые могут ограничить вклад внешнего шока в общую инфляцию. Доходности долларовых евробондов стран залива также заметно выросли с конца февраля на 20-40 б.п.

Доходности длинных ОФЗ в определенной степени повторили мировой тренд, однако нельзя однозначно сказать, в какой степени это вызвано опасениями импортирования глобальной инфляции в долгосрочной перспективе. С 27 февраля по 1 июня доходности по кривой на сроках до 6 лет снизились на 25-120 б.п., отражая состоявшееся снижение ключевой ставки ЦБ на 150 б.п. с начала года, и закладывая дальнейшее снижение в сторону ~13% на ближайших заседаниях. В то же время доходности по кривой на сроках свыше 6 лет выросли на 15-100 б.п., что сопровождалось ростом вмененной инфляции по длинным ОФЗ-ИН 52004 и 52005 на 40-60 б.п. Несмотря на то, что общая и базовая инфляция в терминах SAAR за последние 3 месяца в среднем находилась вблизи 4%, долговой рынок сейчас склонен закладывать в цены будущие риски, связанные не только с глобальной инфляцией, но и с возможным расширением дефицита бюджета по итогам 2026 года.