В последнее время эмитенты частенько задерживают платежи по облигациям, и слово “дефолт” мы слышим так часто, что оно уже и не пугает.

А зря: дефолт дефолту рознь!

Иногда эмитент просто задерживает платеж и вскоре рассчитывается с инвесторами. Иногда предлагает реструктуризацию. А порой дело доходит до банкротства.

Что в каждом из этих случаев происходит с облигациями и вашими деньгами? Разбираемся, какие права есть у держателей бумаг и на что они могут рассчитывать.

От “техники” к “факту”

Эмитент не заплатил в срок – неприятно, но паниковать пока рано. Это называется техническим дефолтом.

Причины могут быть разными: от технической ошибки при проведении платежа до реальных проблем с ликвидностью у компании. И сам факт задержки еще не говорит о том, что эмитент не сможет расплатиться с инвесторами.

Например в мае 2026 года девелопер Самолет припозднился с выплатами по двум выпускам облигаций (БО-П19 и БО-П20) на сутки. Как заявила тогда компания, деньги в НРД были переведены в срок, но технически зачислены на счет депозитария - лишь на следующий день.

Инвесторы запаниковали. Облигации в моменте падали до 74–81% от номинала. Однако больше подобных историй с Самолетом не повторялось. А уже в августе застройщик благополучно прошел оферту по выпуску БО-П15, выкупив 63% займа.

Если компания успевает рассчитаться за 10 рабочих дней после техдефолта – честь ей и хвала, хотя котировки бумаг все равно просядут, а на инвестфорумах еще долго будут судачить.

Не успеет – возникает “фактический дефолт”, он же – “существенное нарушение обязательств по облигациям”. И это уже имеет последствия.

В августе 2026 Евротранс допустил первый фактический дефолт. Не сказать, что это стало сюрпризом для рынка – до этого, в послужном списке компании было аж 15 технических дефолтов, и все аналитики сходились во мнении, что “существенное нарушение” не за горами.

А уже через месяц Евротранс допустил фактические дефолты по всем десяти выпускам облигаций. Невыплаты держателям облигаций компания объяснила “нехваткой денег из-за неравномерного поступления выручки”.

Жизнь после дефолта

Если эмитент допустил дефолт, у владельцев облигаций могут возникнуть основания требовать досрочного погашения бумаг. Их интересы обычно представляет ПВО – представитель владельцев облигаций.

Другой вариант развития событий – реструктуризация. Компания может предложить перенести сроки выплат, изменить купон или другие условия займа.

Существенные изменения условий выпуска обычно требуют решения общего собрания владельцев облигаций (ОСВО). По ряду таких вопросов необходимо получить 75% голосов владельцев, имеющих право голоса.

Одновременно дефолт резко меняет положение самой бумаги на рынке. Московская биржа может перевести выпуск в специальный режим «Облигации Д» и ограничить доступные режимы торгов.

Цена такой облигации уже отражает прежде всего ожидания инвесторов относительно того, какую часть долга удастся вернуть. Поэтому привычная доходность к погашению после дефолта во многом теряет смысл.

Однако даже фактический дефолт не означает автоматического банкротства. Компания может позднее погасить задолженность, договориться с кредиторами о реструктуризации либо столкнуться с судебным взысканием.

И только если финансовые проблемы оказываются системными и обязательства перед кредиторами не исполняются, а договориться с ними никак не получается, дело может дойти до банкротства.

Последний этап: банкротство

Банкротство – отдельная судебная процедура, в которой формируется реестр требований кредиторов.

В упрощенном виде сначала удовлетворяются требования по возмещению вреда жизни и здоровью, затем – требования работников, а в третью очередь попадает основная масса кредиторов компании, в том числе владельцы обычных облигаций и кредиторы по займам.

При этом внутри группы кредиторов тоже есть очередность. Те, что с залогом, имеют преимущество за счет имущества, которое обеспечивает их долг. Необеспеченные кредиторы, включая держателей обычных облигаций, рассчитывают уже на оставшуюся конкурсную массу.

Если денег на всю очередь не хватает, они распределяются между ее кредиторами пропорционально размеру требований.

В итоге после дефолта главный вопрос для инвестора звучит не «обанкротится ли компания?», а «сколько денег мне удастся вернуть?».

В декабре 2025 года транспортно-логистическая группа компаний Монополия допустила технический дефолт по одному из выпусков облигаций. Спустя две недели дефолт перестал считаться техническим, а компания заявила, что готовит план реструктуризации.

Правда, уже в апреле 2026 года стало известно, что никакого плана у компании нет. Сначала она обратилась в суд с заявлением о признании себя банкротом.

А затем в суд поступил уже коллективный иск держателей облигаций Монополии которые требовали вернуть ₽7,18 млрд., из которых ₽6,75 млрд – непогашенный номинал, остальное – купонный доход и проценты за пользование чужими деньгами.

Поэтому само слово "дефолт" еще мало о чем говорит. Важно понимать, на какой стадии находится проблема: компания просто задержала платеж, предлагает реструктуризацию, уже допустила фактический дефолт или дошла до банкротства.

Чем дальше эмитент проходит по этой цепочке, тем меньше значение имеют привычные показатели вроде купона и доходности к погашению. На первый план выходят совсем другие вопросы: есть ли у компании деньги и активы, обеспечен ли выпуск залогом, какие условия реструктуризации она предлагает и какую часть долга в итоге реально можно вернуть.

Так что высокая доходность облигации после дефолта — это не внезапный подарок от рынка. Зачастую это просто цена очень высокой вероятности того, что обещанные деньги инвестор получит позднее, не полностью или не получит вовсе.

И здесь работает простое правило: чем привлекательнее выглядит доходность проблемной бумаги, тем внимательнее стоит читать не ее купон, а новости об эмитенте и документы по выпуску.