В этом материале Market Power подробно рассказывает историю этой авантюры: от замысла и тайных сговоров до грандиозного обвала и его последствий для мировой финансовой системы.

Техасские деньги

Представьте себе деньги. Много денег. Техасских денег. От них пахнет нефтью, пустынной пылью и табаком. В XX веке их зарабатывает и приумножает Гарольд Лафайет Хант.

Гарольд Хант с юных лет зарекомендовал себя человеком с одной стороны предприимчивым, с другой – азартным. В 1911 году, в нежном возрасте 22 лет он получил в наследство от отца $6 тысяч и тут же бросился просаживать их на покерном столе.

Просадить не вышло: удача благоволила юному Ханту настолько, что несколько лет он провел в амплуа профессионального игрока в покер, изрядно приумножив состояние. Настолько, что в 1934 году основал целую нефтяную компанию “Hunt Oil”.

В 1948 году американские газеты называют Ханта самым богатым человеком США.

Но не Гарольда Ханта – главный герой нашей сегодняшней истории, а его дети, которых, к слову, у него было аж 15. И трое из них навсегда вписали свои имена в историю фондового рынка.

Знакомьтесь: Уильям Герберт Хант, Ламар Хант, Нельсон Банкер Хант (на фото внизу слева направо).

Наследники богатого папы проявляли интерес к бизнесу. Так, Ламар Хант активно вкладывался в спорт: основывал лиги по футболу и американскому футболу, инвестировал в крупные теннисные турниры. Именно он «придумал» Суперкубок, который в будущем будут использовать как один из индикаторов американского фондового рынка.

Уильям и Нельсон Ханты были прежде всего нефтяниками. В конце 1950-х Ливия активно раздавала концессии на нефть – разрешала иностранцам разрабатывать местные нефтяные месторождения за проценты. Одну из концессий получил Нельсон Хант в 1957 году, а четыре года спустя вместе с British Petroleum открыл крупное месторождение – Сарир.

В 1974 году братьям достается часть огромного наследства отца. Веры в фиатные деньги у семьи Хантов, судя по всему, никогда не было. По справедливому мнению членов семейства, накопленный непомерным трудом капитал мог быть уничтожен инфляцией.

За окном, тем временем, 70-е – период, который в экономике США называют “Great Inflation” (Великая инфляция). Доллар больше не привязан к золоту, США находится под эмбарго со стороны стран ОПЕК, потребительские цены летят вверх: с 1965 по 1982 годы они выросли примерно на 200%.

В это же время, как назло, богатое нефтяное месторождение Нельсона Ханта национализировал лидер Ливии Муаммар Каддафи, а власти США не спешили помочь нефтянику с этой проблемой. Нужно было переходить в экономическую оборону. Ханты обратили внимание на товарную биржу.

Печатный станок действительно включили. В США денежная масса М2 выросла с $875 млрд в 1974 году до $1815 млрд в 1982 году.

Серебряная империя

Нельсону нужен был защитный актив, к которому можно было бы привязать все нефтяное состояние Хантов. Логично было выбрать «старшего брата» серебра – золото. Только владеть золотом в США до 1974 года было нельзя. Более того, Хантам казалось, что правительство способно манипулировать рынком золота в своих интересах – через ограничения, валютную политику и контроль над ценой.

С другой стороны – перспективное серебро. Инвестиционная идея была проста: физический актив, недооцененный по сравнению со «старшим братом». При этом его спрос в 1970-е формировался не только инвестициями. Серебро было критически важным промышленным ресурсом – ключевым элементом фотоиндустрии, широко использовалось в электронике, электротехнике и химической промышленности, а также в ювелирном производстве. В отличие от золота, цена серебра опиралась на реальный потребительский спрос, что делало металл более устойчивым активом в условиях инфляции и валютной нестабильности.

В начале 1970-х серебро оставалось тихим и недооцененным рынком. Цена колебалась в районе $2 за унцию – уровень, почти не менявшийся годами и не отражавший ни ускоряющуюся инфляцию в США, ни рост промышленного спроса. На этом фоне в 1973 году семья Хантов начала агрессивно наращивать позиции, скупив около 35 млн унций серебра через фьючерсные контракты. Для рынка с ограниченной ликвидностью это был заметный объем, способный влиять на ценообразование.

Однако это стало лишь началом. По мере роста инфляционных рисков и ослабления доверия к доллару аппетиты семьи росли. Уже в первые месяцы 1974 года объем фьючерсных позиций Хантов увеличился примерно до 55 млн унций. Серебро из вспомогательного хеджа постепенно превращалось в стратегическую ставку – попытку зафиксировать стоимость капитала в физическом активе, который еще не попал под пристальное внимание регуляторов и широкого рынка.

Серебряная гора, на которую уселись Ханты, составляла 9% мировых запасов. Для таких объемов нужна большая и надежная финансовая пещера, чтобы никто не мог посягнуть на сокровища. Такой пещерой является Швейцария, которая в то время представляла собой рай с точки зрения банковской тайны.

Если вам нужно было перевезти такую гору серебра, как бы вы поступили? Обратились в компанию-перевозчика ценностей, вроде Brinks или Malca-Amit? Воспользовались обезличенным металлическим счетом? Ответы выдают в вас липового техасца!

Операция по перевозке началась с перестрелки на Circle K – ранчо Хантов размером в 2500 акров, к востоку от Далласа. Здесь зять Нельсона Ханта – Рэнди Крейлинг – провел соревнования по стрельбе. 10 лучших стрелков были выбраны для охраны серебра, которое планировалось перевезти в Швейцарию.

В Далласе ковбоев уже ждали три арендованных 707 Боинга. Ночью они перевезли их в аэропорт Ла-Гуардия, Нью-Йорк. Пока стрелки оцепляли зону погрузки самолетов, в аэропорт прибыли бронированные грузовики со склада товарной биржи на Манхэттене. Тонны драгметалла грузили на Боинг, а самолеты с серебристым крылом один за другим взлетали в сторону Швейцарии.

История о трех Боингах 707, загруженных миллионами унций серебра, звучит как эпос о техасских аргонавтах. И, как любой эпос, скорее отражает масштабы истории. Кто-то говорит, что тогда перевезли 40 млн унций серебра – хотя трем 707-ым Боингам потребовалось бы на это десятки рейсов. Скорее всего, Ханты перевезли таким образом около 2 млн унций, а остальное обменивали по балансу в США и Швейцарии или покупали серебро сразу в Европе.

Так или иначе, серебряные реки хлынули в Швейцарию. А спрос всегда рождает предложение: к началу 1974 года серебро подорожало больше чем вдвое – с $2 до $5 за унцию. Фиатные же деньги дешевели с каждым месяцем. Чем выше шла инфляция, тем ярче сияла серебряная звезда Хантов.

Серебро и песок

В 1975 году произошло несколько важных для семьи Хантов событий. Во-первых, их позиции на десятки миллионов унций серебра во фьючерсах привлекли внимание товарных бирж. Биржи провели небольшое расследование и поняли, что огромная доля контрактов по серебру принадлежит, по сути, одной семье. Это создавало риски манипуляции ценой на серебро и угрожало устойчивости торговых площадок.

Во-вторых, в США была создана Комиссия по торговле товарными фьючерсами (CFTC). Товарные биржи передали CFTC итоги собственных расследований о Хантах.

Комиссия ввела лимиты на позиции в серебре. Братья Хант вынуждены были закрыть часть фьючерсных контрактов, чтобы не нарушать правила регуляторов. Стало ясно – в одиночку и открыто серебряный рынок не взять.

Когда фьючерсные контракты были под жестким контролем и ограничены лимитами, Ханты стали искать пути для обхода этих барьеров. Они активно работали через «дропов» — анонимных посредников, которые позволяли не раскрывать конечного владельца и маскировать объемы.

Однако и этого было недостаточно, чтобы продолжить масштабную операцию по скупке серебра. Им нужны были союзники. Капитал, с которым можно объединить усилия.

У кого есть достаточный капитал и необходимость диверсифицировать доходы? Конечно же – саудовские шейхи. Связи с ними Ханты наладили во время нефтяной экспансии. Зачем это шейхам? Причины те же – диверсификация нефтяных доходов и защита от инфляции.

Ханты и шейхи создали на Бермудах общую компанию International Metals Investment Company – IMIC. Такая компания-прослойка позволяла консолидировать средства в одном месте, скрывать конечных владельцев, маскировать объемы покупок и не держать все активы на одной семье.

Ханты и их арабские партнеры пылесосили рынок серебра. От Лондона до Цюриха, от Нью-Йорка до Рима — серебро скупалось в огромных объемах, при этом почти все сделки были скрыты за анонимными посредниками. В ход шли все торговые инструменты: фьючерсы, плечи у брокеров, займы в банках под залог серебра.

К началу 1980 года братья Хант и компания по разным оценкам контролировали около 100–150 млн унций серебра – это от 30% до 45% годовой добычи серебра в мире на тот момент.

Крах серебряной империи

В начале 1970-х, когда афера с серебром началась, металл стоил около $2 за унцию. В январе 1980 года цена поднялась до $50. Ханты к тому моменту управляли серебром на $4,5 млрд (с учетом «плечей»).

И тут вмешались регуляторы. Дядя Сэм забеспокоился, что кто-то пытается контролировать рынок серебра.

7 января 1980 года Комиссия по торговле товарными фьючерсами США (CFTC) вводит лимиты на фьючерсы – теперь трейдеры могут держать ограниченное количество длинных позиций.

Биржа COMEX тоже ограничивает фьючерсы на серебро: вводит «Правило №7» с пометкой «только продажа». Теперь нельзя открывать новые позиции – только закрывать старые.

Серебряный пузырь начал трещать по швам. Инвесторы стали фиксировать прибыль и продавать серебро. Первые крупные продажи запустили цепную реакцию, цены полетели вниз.

Пара маржин-коллов портит настроение инвестора на несколько дней. Представьте, как чувствовали себя Ханты, которых накрыла целая лавина «тревожных звоночков». Брокеры звонили Хантам в Даллас с новыми и новыми требованиями внести дополнительные деньги для поддержания своих фьючерсов: сначала на сотни тысяч долларов, затем на миллионы.

Семья пыталась заложить активы, брать новые кредиты. Вот только залогом для кредитов было все то же серебро. Банки, само собой, отказывали, поскольку залог уже не стоил тех денег, на которые его оценивали месяц назад.

26 марта 1980 года, за день до обвала, в New York Times ювелирный дом Tiffany & Co. опубликовал короткое объявление:

И вот, 27 марта 1980 года начался «Серебряный четверг». Серебро рухнуло до $10,8 за унцию. В этот день со свистом гильотины упал маржин-колл на $100 млн – требование, с которым братья уже не смогли справиться.

Телефон в доме Хантов звонил без остановки, но трубку теперь поднимали не они — а юристы по банкротству. Накопленное богатство превратилось в долги на $1,7 млрд.

Вместе с серебряной империей Хантов начали рушиться и те, на ком стояли их спекуляции: банки и брокеры — Bache, Merrill Lynch, Continental Illinois. Чтобы не допустить эффекта домино, Федеральная резервная система США (аналог Банка России) собрала крупнейшие нью-йоркские банки и разрешила им выдать Хантам экстренный кредит на $1,1 миллиарда. Эти деньги должны были закрыть их главные долги и не дать кризису серебра превратиться в катастрофу на Уолл-стрит и кризис в стране.

После «Серебряного четверга» Ханты так и не вернулись к прежней жизни. Начались расследования — CFTC, SEC, федеральные суды. Их обвиняли в манипулировании рынком, создании искусственного дефицита и нарушении правил торговли.

Из трех братьев главными ответчиками стали двое – Нельсон Банкер Хант и Уильям Герберт Хант. В 1988 году их признали виновными в сговоре с целью монополизации рынка серебра. Каждого оштрафовали на $10 млн, вдобавок к миллиардному долгу, и запретили торговлю на товарной бирже. Люди, которые некогда управляли ценой на серебро во всём мире, больше не могли купить и одной унции.

Когда всё закончилось, в доме под Далласом воцарилась тишина. В кабинете, где когда-то гудели телефоны брокеров и мелькали котировки, теперь стоял только слабый запах металла и бумаги.

На столе остался один-единственный серебряный слиток. Банкер Хант взял его в руки, повернул под свет и долго смотрел на тусклую, поцарапанную поверхность. И вдруг стало ясно: перед ним не сокровище, не власть, не спасение. Просто кусок холодного металла. Рынок и люди жили дальше — будто ничего не случилось.